Социальная философия П. А. Чаадаева

Чаадаев Петр Яковлевич (1794-1856) – загадочный мыслитель – таковой является устойчивая репутация П.Я. Чаадаева. Это связано во многом и с замкнутостью его образа жизни и отсутствием необходимых свидетельств и документов о поворотных моментах в его жизни. Его основные произведения: " Философические письма ", " Апология сумасшедшего ". Чаадаева интересовали вопросы социальной философии и философии истории. Философские письма были посвящены вопросам государственного устройства и напечатаны в 1836 г. Идеи, содержащиеся в философских письмах, не соответствовали государственной идеологии и вызвали недовольство императора. Чаадаева признали сумасшедшим, и вплоть до конца жизни за ним сохранялся этот статус. Чадаев высказал интересные идеи в отношении философии истории. Он считал, что историю нужно разделять на эмпирическую и философскую. По мнению Чаадаева, именно философия истории позволяет проникнуть вглубь самого процесса истории и правильно осмыслять факты, не как набор событий, но как развитие и воплощение идей. Философия истории раскрывает события в рамках философского мировоззрения и открывает, таким образом, их истинный смысл, стоящий за фактами. При этом Чаадаев считал, что не только философию, но и саму религию необходимо рассматривать в единстве с философией. Чаадаев вел переписку с Шеллингом и в своих письмах к нему указывал о необходимости объединения этих двух сфер человеческого знания – религии и философии.

Всего Чаадаев написал восемь философских писем, которые содержали основные идеи в отношении онтологии, гносеологии и социальной философии.

Основные вопросы, которые рассматривал Чаадаев в социальной философии, касались периодизации истории, российского и европейского государственного устройства, особенности исторического развития России и Западной Европы. Относительно периодизации истории Чаадаев выделял в развитии Европы и России два больших периода. Смена одного периода на другой было связано с наступлением эпохи Христианства, а, следовательно, происходит вначале первого тысячелетия нашей эры. Принятие Христианства как государственной религии дало мощный культурный стимул развития, а также помогло укрепить государственность. Причину непрочности старых цивилизаций Чаадаев видел в том, что в языческом выборе человека на первый план выдвигается материальное начало, после удовлетворения которого, оно более не прогрессирует. И поэтому человеческое развитие, " не завязанное на высших сферах, где пребывает истинный принцип общественного бытия, по мнению Чаадаева, определяющий господство духовных интересов и соответственно перспективу бесконечного совершенствования"4 неизбежно заканчивается разложением или застоем. "Не варвары разрушили старый мир. Это был истлевший труп языческой цивилизации".

Христианская религия сформировала основной этический и моральный каркас ценностей, которые легли в основу культуры и мировосприятия христианских народов. Христианство дало новые стимулы для развития общества, которые стали основываться на духовном принципе, а не на материальном. Это большая заслуга христианской веры и христианского мировоззрения, что возвысило людей духом и позволило по-новому воспринять земную жизнь. Результатом такого развития должно стать установление царства божьего на земле. Следует отметить, что это сквозная идея всей русской философии, которая встречалась у многих русских мыслителей, таких как Толстой, Достоевский, Бердяев, Соловьев. В этом проявляется тесная связь русской философии и религиозных православных воззрений. Царство божье представляет собой такое мироустройство, при котором устанавливаются принципы добра, истины в христианском ее понимании, красоты. В царстве божьем устанавливается не гражданский, но нравственный закон.

Относительно сравнение русского и государственного устройства Чаадаев придерживался радикальных взглядов, что не очень импонировало современной власти, и за что он был объявлен сумасшедшим. Чаадаев идеализировал западноевропейский общественно-политический строй. При этом важное значение для развития Западной Европы имело принятие католичества. Католицизм привел к объединению народов Европы, формирование единой культуры, а также морально-нравственному становлению. По мнению Чаадаева, католицизм сформировал особое мировоззрение в Западной Европе, которое исходит из чувства долга, преданности отечеству, справедливости, гражданского права и государственного порядка.

В России была принята византийская религиозная модель, которая не сформировала правильных принципов в мировоззрении русского человека. Чаадаев считал, что русский народ покорный, раболепный, пассивный, безынициативный, пребывает в крепостном рабстве и даже не пытается изменить ситуацию. После падения Византии Россия выпала из исторического вектора развития, которое могла бы осуществить при наличии такого сильного союзника и государства, как Византия. Чаадаев восхищался культурой западной Европы, развитием их науки и искусства. А в отношении России считал, что русские все время испокон веков занимаются "плагиатом", если выражаться современным языком, т.е. заимствуют идеи и традиции чужих культур и народов, а затем их развивают. Следовательно, Чаадаев считал, что русская культура не может создать ничего нового и является сплавом других культур. Однако нельзя назвать социальную философию Чаадаева совсем пессимистичной. Все же Чаадаев намечал пути для развития русского государства. В том числе, он считал, что Россия должна присоединиться к европейскому вектору развития, найти свое место в глобализации. Чаадаев рассматривал историческую перспективу России с точки зрения включения в процесс глобализации, центром которой выступает Европа.

Однако ближе к концу своей жизни Чаадаев немного смягчил свои взгляды в отношении государственного развития России, что отражено в его произведении "Апология сумасшедшего". Во-первых, Чаадаев немного пересмотрел культурное развитие Европы и выделил там ряд недостатков, в частности эгоизм и стремление к материальному обогащению как главный стимул общественного развития. А, следовательно, Россия, будучи все-таки не частью Европы, может эти недостатки преодолеть. А во-вторых, Чаадаев немного переоценил менталитет русского народа и стал считать, что склонность к покорности и пассивности вытекает из огромной территории России, а также из длительного господства татаро-монгольского ига.

Мысль о водворении Царства Божия на земле у Чаадаева превращается в навязчивую идею: «Я только одно непрестанно говорю, только и делаю, что повторяю, что все стремится к одной цели, и что эта цель царство Божие» (письмо А.И. Тургеневу, октябрь 1835 г.). Чаадаев постоянно и настойчиво говорит об историчности христианства: "христианство является не только нравственной системой, но вечной божественной силой, действующей универсально в духовном мире"... "Ничего не понимают в христианстве те, которые не замечают в его чисто исторической стороне, составляющей столь существенную часть вероучения, что в ней до некоторой степени заключается вся философия христианства".

Смысл истории осуществляется "божественной волей, властвующей в веках и ведущей человеческий род к его конечным целям". В истории творится Царство Божие – вот главная мысль Чаадаева. "Призвание Церкви в веках, - писал позже Чаадаев, - было дать миру христианскую цивилизацию". Причем, Христос это делает даже помимо воли людей.  «Всюду, где произнесено имя Христа, оно само по себе неотразимо увлекает людей, что бы они ни делали». И Запад идет в этом деле далеко впереди России. По его мнению: "На Западе все создано христианством"; "если не все в европейских странах проникнуто разумом, добродетелью и религией, то все таинственно повинуется там той силе, которая властно царит там уже столько веков". И даже такие перлы: "И поэтому, невзирая на все незаконченное, порочное и преступное в европейском обществе, как оно сейчас сложилось, все же царство Божие в известном смысле в нем действительно осуществлено".

В России же ничего подобного: «Окиньте взором все прожитые века, все занятые нами пространства, и Вы не найдете ни одного приковывающего к себе воспоминания, ни одного почтенного памятника, который бы властно говорил о прошедшем и рисовал его живо и картинно». Чаадаев искренне верит в великое будущее России: «Более того, у меня есть глубокое убеждение, что мы призваны решить большую часть проблем социального порядка, завершить большую часть идей, возникших в старых обществах, ответить на важнейшие вопросы, какие занимают человечество».

Следовательно, философские взгляды Чаадаева внесли не только вклад в развитие русской социальной философии, но фактически стали точкой отсчета развития поляризованных философских течений западничества и славянофильства в русской философии. Эти направления в русской философии в основном посвящены вопросам социальной философии, философии истории и возникли на фоне объективного социально-экономического отставания России от Западной Европы. Конечно, после эпохи Петра и правления Екатерины второй Россия встала на Западный путь развития и старалась преодолеть индустриальное, научное и социальное отставание от западноевропейских соседей. Но даже успешные военные действия или научные достижения не могли скрыть тяжелые социальные противоречия общественно-политического устройства. В российском обществе велась острая полемика, относительно того, какой путь должна выбрать Россия для дальнейшего своего развития. Одни считали, что Европа является примером развития во многих сферах и Россия должна развиваться по западному образцу, эти идеи воплощали западники. Совсем по-другому рассматривали вопрос славянофилы, которые считали русскую культуру особым мировым феноменом, и, следовательно, Россия должна выбрать свой уникальный путь развития, отличный от европейского. В рамках философии западников воплощался этический принцип индивидуализма, а в философии славянофилов – принцип коллективизма (или тотальности).