Проблема бытия в русской религиозной философии

Бытие (понятие бытия) возникает в начале «нового времени» античности.

Т. е. в начале «метафизики» и в конце «религиозной философии» (мифология).

Уверенность в Божественном, его присутствие, причастность, не оставляют места для этого вопроса.

Он возникает из забвения. Но в другой религиозной философии (схоластика) эта категория присутствует.

Именно категория, как элемент некоего традиционного инструментария. Бытие для Средневековья не есть предельное понятие, как это было в предыдущей метафизике.

Для этой культуры основной метафизический, «парменидовский» вопрос был поставлен Декартом.

В русской религиозной философии «бытие» изначально присутствует, причем в двойственной рецепции: диахронической (от греков), синхронической (из Европы).

Но религиозную философию в первую очередь занимает вопрос о «бытии Бога».

В этом состоит расщепленность русской мысли о бытии. Онтология для русской религиозной философии поэтому вторична и носит скорее инструментальный характер.

Необходимость же онтологии обуславливается в первую очередь не метафизическим интересом, а гносеологическим.

Именно: задачей обосновать новую гносеологию, преодолевающую западный критицизм.

В рамках западной критической философии (а «критичность» собственно есть синоним подлинности философии) русская религиозная философия невозможна. В лучшем случае ее признают как теологию. Но она хочет быть именно философией, отмежевывая себя от богословия и обосновывая – критически обосновывая — свой религиозный опыт. Т. е. «трансцендентный» опыт — то, что категорически исключено критической философией.

Преодолевалась «механистичность», «неорганичность», разорванность субъекта и объекта.

Образцами такого преодоления для русской философии были системы Шеллинга и Гегеля — всеобъемлющая диалектика, придающая миру единство.

Ранним славянофилам, например, система Гегеля представлялась чуть ли не как основа будущего православного богословия. В несомненной зависимости от этих систем оказывается философия «всеединства» Вл. Соловьева и соловьевская истина в русской философии.

Но и сами великие системы находятся в сильнейшей зависимости от античной традиции.

Главным образом от античного платонизма. Те же Платон, неоплатоники и патристики «непосредственно» влияли и на религиозную онтологическую мысль.

С формальной стороны русская онтология по преимуществу предоставляет «платоновскую» традицию.

Бытие мыслится как всеединое (Соловьев). «В бытии все связано или, точнее смешено или слито между собою…» (Франк).

«Должна быть создана новая философия тождества, по духу родственная шеллинговской, но обогащенная всеми новыми завоеваниями» (Бердяев). «Мыслить мир как органическое целое» (Лосский), «Природу как Сущее», «осознать мысль в Природе и Природу в мысли» (Эрн) — вот, пожалуй, основная онтологическая интенция, в корне своей антикартезианская, русской мысли.

Интенция эта с необходимостью выражалась (оформлялась) в категориях западного рационализма, столь ей враждебного. Этим и определилась судьба русской традиции в осмыслении бытия.

Итак, русская религиозная философия выступала с критикой рационализма европейской философии, которая сводила понимание человека и его бытия в мире только к проблеме существования. Европейское мировоззрение, рассматривающее все аспекты проблемы бытия как изучение феноменов действительности, уделяло внимание, в основном, аспектам социального переустройства общества.

Европейская философия сводила анализ проблемы бытия к удовлетворению эгоистических потребностей человека, не учитывая аспекты духовного отношения человека к миру, проблему гениальности, интуицию человека.

Русские философы связывали то или иное решение проблемы бытия со спецификой мировоззрения русского народа, а также людей различных культур.

Они считали, что философские проблемы и их решения подпитываются духовными запросами людей, а точнее, являются их отражением. В этом мироощущении неустранимо чувство сопричастности человека и его внутреннего мира абсолютному бытию, что превышает способности и возможности конечного бытия людей. Русскую философию определяет ощущение того, что мы в нашем бытии и через него непосредственно связаны с подлинным бытием как таковым, существуем в нём и обладаем им в процессе творчества.