Развитие технологий искусственного интеллекта радикально меняет облик современного мира, включая сферу творчества. Художественные произведения, музыкальные композиции, поэтические тексты, архитектурные концепты, а также программное обеспечение и дизайн все чаще создаются с помощью или посредством ИИ. Эти продукты интеллектуального труда вызывают все больше вопросов в правоприменительной практике – прежде всего в части авторского права. Российская правовая система, как и большинство мировых юрисдикций, пока не выработала однозначный и полноценный подход к определению правового статуса таких результатов творческой деятельности. Право интеллектуальной собственности – динамично развивающаяся подотрасль гражданского права. Одним из современных трендов авторского права является поиск решений актуальной проблемы использования произведений, созданных с помощью искусственного интеллекта (далее – ИИ). Искусственный интеллект признан одной из самых передовых развивающихся технологий. В настоящее время правовое регулирование авторских прав в России основывается на положениях ч. 4 Гражданского кодекса. Согласно ст. 1228 ГК РФ автором произведения науки, литературы или искусства признается гражданин, творческим трудом которого оно создано. Аналогичное определение содержится в международных документах – в частности, в Бернской конвенции по охране литературных и художественных произведений.

Данное определение исключает возможность признания ИИ субъектом авторского права. Искусственный интеллект, даже при высокой степени автономности, не обладает правосубъектностью. Следовательно, произведение, созданное исключительно ИИ без участия человека, юридически не может быть признано объектом авторского права в традиционном понимании, поскольку отсутствует лицо, обладающее правом на признание авторства. Таким образом, отечественное законодательство де-факто игнорирует творческие результаты, полученные без участия человека, а значит, не предоставляет им должной правовой защиты.

В условиях отсутствия прямого правового регулирования возникает вопрос: кто должен признаваться автором и/или правообладателем произведения, созданного с использованием ИИ? В правоприменительной и доктринальной практике выделяют следующие возможные подходы:

• создатель или пользователь ИИ. Наиболее логичной и распространенной позицией представляется признание автором лица, которое инициировало процесс создания произведения, контролировало его и задало параметры работы ИИ. Таким образом, речь идет о роли куратора, чья деятельность может рассматриваться как творческая в условиях взаимодействия с машиной. В частности, если лицо выбирает конкретную модель ИИ, вводит промт, корректирует результат, осуществляет отбор и постобработку, его вклад может рассматриваться как достаточный для признания авторства;
• разработчик ИИ. Иногда высказывается мнение, что правообладателем должен выступать разработчик программного обеспечения, обеспечивающего генерацию контента. Однако этот подход представляется неоднозначным с точки зрения правовой логики, поскольку разработчик не участвует в процессе создания каждого отдельного произведения и не осуществляет творческий вклад в каждый результат;
• отказ от авторства и включение в общественное достояние. Некоторые эксперты предлагают рассматривать результаты деятельности ИИ как public domain, если они созданы без участия человека. Такой подход имеет достоинства с точки зрения соблюдения принципов авторского права, но может снижать мотивацию к разработке и использованию ИИ.

В российской правоприменительной практике официальная позиция пока не определена. Однако имеющиеся прецеденты (например, связанные с регистрацией ИИ-генерируемых объектов как произведений искусства или дизайна) демонстрируют, что суды нередко игнорируют вопрос авторства и ориентируются на форму фиксации результатов. В условиях правовой неопределенности необходима разработка четких критериев, позволяющих установить, обладает ли произведение, созданное с участием ИИ, правовой охраной, и кто именно может претендовать на авторство. Возможные критерии:

• степень участия человека в процессе создания произведения. Если человек вносит существенный творческий вклад – например, выбирает тему, компонует структуру, осуществляет отбор и редактирование материалов – его вклад можно признать творческим;
• наличие интеллектуального замысла. Если автор ставит перед ИИ конкретную задачу, требующую абстрактного мышления и креативности (например, создание стихотворения в определенном стиле), это может считаться основанием для признания авторства;
• кураторский контроль и постобработка. Если человек не просто запускает ИИ, но и активно влияет на результат (отбирает удачные образцы, комбинирует их, дорабатывает), можно утверждать о совместном авторстве или индивидуальном авторстве с использованием инструментов;
• автономность ИИ. Чем выше степень автономности ИИ, тем меньше оснований признавать человека автором. В случае полной автоматической генерации без вмешательства человека авторство может быть исключено.

Один из наиболее острых и спорных вопросов – правомерность использования чужих произведений, защищенных авторским правом, при обучении нейросетей. Обучающие выборки зачастую включают огромные объемы текста, изображений, музыки, программного кода, собранных из открытых источников, включая те, которые формально находятся под правовой защитой. Проблема заключается в следующем: нарушается ли в таком случае авторское право, если произведения используются не для воспроизведения, а в целях анализа, статистического усвоения и генерации новых данных? В России пока отсутствует специальная норма, позволяющая однозначно квалифицировать такие действия. Однако потенциальные нарушения могут подпадать под положения ст. 1270 ГК, устанавливающей исключительное право на воспроизведение и переработку произведений. В связи с этим представляются необходимыми:

• введение института «текстов и данных для анализа» (Text and Data Mining), как это сделано в ЕС (Директива (EU) 2019/790), позволяющего использовать защищенные произведения в исследовательских и обучающих целях с рядом ограничений;
• разграничение коммерческого и некоммерческого использования. Важно законодательно определить, допускается ли свободное использование объектов авторского права при обучении ИИ для научных, образовательных и некоммерческих целей;
• создание системы компенсационных механизмов для правообладателей, чьи произведения используются при обучении ИИ.

Мировая практика демонстрирует разнообразие подходов к решению данного вопроса:

• позиция Бюро по авторскому праву США (US Copyright Office) однозначна: автором может быть только человек. Прецедентным решением является отказ в регистрации произведения, созданного полностью ИИ, без участия человека. При этом допускается регистрация произведений с участием ИИ, но при «существенном человеческом вкладе» (дело Thaler v. Perlmutter);
• Европейский союз активно разрабатывает правовую базу в рамках Digital Single Market1 и, в частности, – регулирует вопросы использования данных для обучения ИИ. ЕС пока также отказывается от признания ИИ в качестве автора, но продвигает понятие интеллектуального вклада человека;
• Китай демонстрирует наиболее прогрессивный, на мой взгляд, подход. Некоторые суды признают авторские права на произведения, созданные с участием ИИ, – при условии, что человек выполняет ключевую творческую функцию. Китай активно обсуждает возможность введения sui generis (уникальность правовой конструкции) – охраны таких результатов;
• в Великобритании закон допускает признание автором «лица, сделавшего необходимые приготовления» для создания произведения с использованием ИИ. Это наиболее близкий к прагматике подход, но он все еще требует уточнения на практике.

Масштаб ИИ-опосредованных решений остро ставит вопрос о «достаточности раскрытия» (enablement) там, где результат получен средствами «чёрного ящика». Юридическая функция патента – обмен воспроизводимым знанием – требует минимального, но верифицируемого стандарта раскрытия: функциональная спецификация задачи, законность и общая характеристика данных, класс модели и ключевые параметры, воспроизводимая процедура (включая цепочку шагов/подсказок), границы обобщения. Горизонтальные требования ЕС к документации и логированию (AI Act) задают технологические «якоря» для такого стандарта и тем самым снижают неопределённость экспертизы. Не менее важно и распределение гражданско-правовой ответственности за нарушения прав ИС, совершённые с использованием ИИ. Классическая конструкция вины остаётся базовой, однако её следует «поддержать» экономическими механизмами управления риском: обязательным страхованием для отдельных высокорисковых классов ИИ-систем и компенсационными фондами на случай пробелов в причинной связи. Такая связка не подменяет ответственности, но делает её предсказуемой и исполнимой в условиях высокой технической неопределённости.

В перспективе ключевой задачей видится мягкая гармонизация подходов через IP5: унификация терминологии («AI-assisted», «significant human contribution»), форм декларации об участии ИИ и минимального перечня элементов раскрытия. Такое выравнивание не требует радикальной реформы гражданского права, но заметно сокращает трансграничные издержки патентования и стимулирует обмен знанием в быстрорастущих кластерах GenAI. Решение выявленной научной проблемы заключается не в предоставлении ИИ статуса изобретателя, а в «настройке» трёх контуров патентной системы:

• проверяемый стандарт человеческого вклада,
• минимальный, но рабочий стандарт enablement для ИИ-опосредованных заявок,
• управляемая модель ответственности и рисков, дополненная обязанностью ведения provenance-логов.

Именно эта триада позволяет сохранить стимулирующую и обменную функции патента в условиях стремительного технологического сдвига без слома фундаментальных конструкций гражданского права.

Таким образом, российское законодательство в сфере авторского права нуждается в доработке, обусловленной соответствием современным технологическим реалиям. В целях устранения правового вакуума представляется необходимой системная реформа, включающая:

• введение легального определения произведения, созданного с использованием ИИ;
• установление критериев определения авторства при наличии творческого участия человека;
• признание права на охрану произведений, созданных при помощи ИИ, с закреплением прав за кураторами/пользователями;
• введение института текстового и дата-майнинга с четкими рамками правомерного использования чужих произведений;
• создание механизмов компенсации авторам, чьи работы используются при обучении ИИ;
• регистрация новых объектов интеллектуальной собственности, создаваемых ИИ, по особому порядку.

В настоящее время разрабатывается законопроект о регулировании искусственного интеллекта. В проект планируется включить положение о том, что имущественное право на результат, автоматически созданный генеративным ИИ, принадлежит оператору системы, а срок его действия ограничен 10 годами. В условиях стремительного развития искусственного интеллекта России предстоит выработать сбалансированную модель, сочетающую защиту авторских прав с необходимостью стимулирования инноваций. Промедление с решением указанных вопросов может не только затруднить реализацию творческого потенциала, но и привести к нарушению прав сотен тысяч правообладателей.

Список литературы

• Бобониёзов С.Р. Искусственный интеллект в системе гражданско-правового регулирования интеллектуальной собственности // Актуальные проблемы юриспруденции: статья в сборнике трудов конференции. – Новосибирск. 2025. С. 11-17.
• Ересько П.В. Проблемы признания и защиты авторских прав при использовании произведений, созданных с помощью искусственного интеллекта // Известия Саратовского университета. 2024. №4. С. 448-458.
• Кузнецов В.В., Садковый И.А., Рышкова Е.В. К вопросу о правовом регулировании авторских прав на результаты интеллектуальной деятельности, созданные при помощи ИИ // Образование и право. 2025. №10. С. 369-374.
• Полынова Л.В., Кроткова Е.Г. Искусственный интеллект как новый конфликтоген в сфере интеллектуальной собственности // Российская наука: актуальные исследования и разработки: статья в сборнике трудов конференции. – Самара. 2024. С. 78-71.
• Потапенко С.В. К вопросу об авторских правах на результаты интеллектуальной деятельности, созданные человеком с использованием искусственного интеллекта // Власть закона. 2024. №2. С. 160-171.