БОРЬБА ПОСТСОВЕТСКОЙ ПРИБАЛТИКИ С ОБЩЕРУССКИМ ИСТОРИЧЕСКИМ НАСЛЕДИЕМ

УДК 94(474)

ББК 63.3(4)

Пуляев А.

В статье рассматривается комплекс государственных мер, предпринимаемых властями Латвии, Литвы и Эстонии после восстановления независимости в 1991 г., направленных на вытеснение общерусского исторического наследия из культурного и мемориального пространства. Анализируются ключевые направления этой политики: демонтаж советских памятников, пересмотр праздничного календаря, трансформация исторического нарратива в образовательной сфере. Особое внимание уделяется институциональным механизмам борьбы с памятью и их связи с формированием новой национальной идентичности.

Ключевые слова: Прибалтика, историческая память, политика памяти, мемориальное наследие, советский период, декоммунизация.

Pulaev A.

THE STRUGGLE OF THE POST-SOVIET BALTIC STATES AGAINST THE COMMON RUSSIAN HISTORICAL HERITAGE

The article examines the complex of state measures taken by the authorities of Latvia, Lithuania and Estonia after the restoration of independence in 1991, aimed at displacing the common Russian historical heritage from the cultural and memorial space. The key directions of this policy are analyzed: dismantling of Soviet monuments, revision of the holiday calendar, transformation of historical narrative in the educational sphere. Special attention is paid to the institutional mechanisms of memory struggle and their connection with the formation of a new national identity.

Key words: Baltic States, historical memory, memory politics, memorial heritage, Soviet period, decommunization.

После распада Советского Союза и восстановления независимости Латвии, Литвы и Эстонии в 1991 году перед политическими элитами этих стран встала задача формирования новой национальной идентичности, которая принципиально дистанцировалась бы от предшествующего «советского» периода. Важнейшим инструментом решения этой задачи стала целенаправленная политика вытеснения и переосмысления общерусского исторического наследия, которое на протяжении столетий составляло неотъемлемую часть культурного ландшафта региона. "Войны памяти" – это борьба за доминирующую версию коллективной памяти, которая служит опорой для власти [Тимченко, 2025].

В современном политическом дискурсе пересмотр исторического прошлого, демонтаж памятников и изменение топонимики выступают действенными инструментами конструирования новой «исторической реальности». В странах Прибалтики — Литве, Латвии и Эстонии — подобная политика реализуется наиболее последовательно и направлена на формирование идентичности, противопоставленной России. Ключевым элементом этого процесса является намеренное отождествление Советского Союза и современной Российской Федерации, которые в официальной риторике характеризуются как государства-«оккупанты». Данный нарратив служит идеологическим обоснованием для политики, ущемляющей права русскоязычного населения, включая языковые ограничения и дифференциацию гражданского статуса. В научной литературе и публицистике данный феномен характеризуется как «война памяти», развязанная против России. Она проявляется в систематическом пересмотре истории СССР, и особенно итогов Великой Отечественной войны. Страны Балтии проводят последовательную линию на уничтожение физических и символических следов советского наследия, используя для этого снос монументов, языковые запреты и уголовное преследование историков, чья позиция расходится с официальной.

Такая политика выполняет консолидирующую функцию для национальных элит, стремящихся удержать власть. Политическое руководство Литвы, Латвии и Эстонии, зачастую прибегая к авторитарным методам управления, навязало обществу антироссийскую повестку, центральное место в которой занимает тенденциозная интерпретация истории. Истоки этой исторической политики лежат в деятельности послевоенной эмиграции, бежавшей на Запад. Эти убежденные антисоветчики, обладавшие организационным опытом и высокой мотивацией, после восстановления независимости республик вернулись и заняли ключевые позиции в государственных структурах и медиа. Именно им была отведена роль «архитекторов» новой образовательной и исторической политики, целью которой стало переформатирование общественного сознания в соответствии с текущими политическими нуждами элит [Тимченко, 2025].

Доминирующим историческим нарративом, насаждаемым в странах Балтии, является концепция «советской оккупации». Этот нарратив, тиражируемый специально созданными историческими комиссиями, не только легитимизирует разрыв с общим прошлым, но и служит фундаментом современной русофобии. Государственный аппарат этих стран, по сути, не проводит различия между СССР и Российской Федерацией, возлагая на последнюю ответственность за все периоды двусторонних отношений.

Докторант Военного университета им. князя Александра Невского МО РФ Руслан Зарипов, анализируя данную проблему, выделяет три основных метода, используемых для переписывания совместного прошлого и дискредитации России:

1. Замалчивание и подавление. Данный метод включает в себя физическое уничтожение символов прошлого (снос советских памятников), запрет на распространение альтернативной точки зрения (блокировка российских СМИ) и уголовное преследование инакомыслящих (например, арест латвийского правозащитника Александра Гапоненко).
2. Дискредитация. Целью этого метода является создание в общественном сознании образа России как источника «вечной угрозы». Регулярные заявления политиков о якобы существующих планах Москвы по «захвату Прибалтики», ограничения на въезд для российских граждан и милитаризация границ призваны закрепить этот образ.
3. Конструирование альтернативной истории. Этот метод реализуется через акцентирование внимания на концепции «советской оккупации», героизацию коллаборационистов (в частности, проведение шествий в честь ветеранов Латышского легиона СС) и внедрение мифа об «особой, неславянской идентичности» балтийских народов, призванного подчеркнуть их цивилизационную дистанцию от России [Тимченко, 2025].

Внутриполитическая цель этих мер — сознательное разделение общества по этническому признаку. Политики транслируют титульному населению тезис «мы с русскими не братья», возводя искусственный барьер между этническими латышами, эстонцами, литовцами, с одной стороны, и русскоязычными жителями, с другой. Важнейшим инструментом такого разделения стал институт негражданства, введенный в Латвии и Эстонии. Эта категория жителей, значительную часть которой составляют этнические русские, лишена базовых политических и социально-экономических прав. Как отмечает публицист Н. Стариков, подобная маргинализация была необходима для отстранения русскоязычного населения от участия в приватизации, что привело к его экономическому ослаблению. Нарратив об «оккупации» служит моральным оправданием для дискриминационной политики. Он позволяет властям отказываться от соблюдения международных обязательств, в частности Рамочной конвенции о защите национальных меньшинств, и нарушать права русскоязычных граждан. Инструментом трансляции официальной версии истории зарубежным гостям стало введение протокольного мероприятия — обязательного посещения так называемых «музеев оккупации». В эту же логику вписывается государственная политика по героизации национальных воинских формирований, воевавших на стороне нацистской Германии.

Если в начале XXI века подобные действия вызывали определенную озабоченность в Евросоюзе, то в последнее десятилетие чествование коллаборационистов в Прибалтике происходит открыто и при поддержке властей. Ежегодное шествие 16 марта в Риге, посвященное «Дню памяти латышских легионеров», с участием ветеранов, националистов и политиков, демонстрирующих нацистскую символику, является наиболее ярким примером этой тенденции. Примечательно, что антисоветские нарративы Прибалтика пыталась транслировать и в Российскую Федерацию, стремясь расколоть историческое сообщество и легитимизировать свою версию истории через участие российских ученых в совместных комиссиях. Однако, как показывает практика, у российского научного сообщества со временем выработался «иммунитет» к подобным инициативам.

Наиболее наглядным проявлением борьбы с общерусским наследием стала политика демонтажа советских мемориалов, приобретшая особый размах в последние годы. В августе 2022 года, на фоне новых общественных дискуссий, спровоцированных войной в Украине, советские памятники были удалены из публичных пространств Латвии и Эстонии. Снос мемориала в Риге сопровождался демонстративным пренебрежением к чувствам защитников исторической памяти. Зону оцепления ежедневно расширяли, а тем, кто приходил проститься с монументом, не давали возложить цветы, применяя силу к несогласным. Как отмечает историк Влад Богов, «в большинстве случаев памятники просто уничтожаются. Это все делается специально громко, чтобы все знали и видели, чтобы русские знали свое место» [Гусенков, 2022].

Таллин распорядился демонтировать памятник-танк Т-34. «Мы не дадим России возможности использовать прошлое для того, чтобы сеять раскол у нас дома, — подчеркнула премьер-министр республики Кая Каллас. — Учитывая, как быстро растут в Нарве напряжение и неразбериха вокруг памятников, мы должны действовать быстро в интересах обеспечения общественного порядка и охраны внутренней безопасности… чтобы они не успели посеять ещё больше розни и не бередили старые раны». Министр иностранных дел Урмас Рейнсалу отметил, что Россия и её спецслужбы якобы хотят использовать памятники для нагнетания напряжённости в эстонском обществе: «Мы не можем позволить себе внутреннего раскола. Эти монументы были созданы для восхваления повторной оккупации Эстонии, и им не может быть места в нашем публичном пространстве». Позже эстонские власти сообщили, что, помимо танка T-34, «в разряд музейного имущества» перейдут красная звезда и две мемориальные плиты с памятника красноармейцам в парке возле Нарвского замка, металлическое панно, снятое с расположенного возле шоссе в Нарва-Йыэсуу памятника «Три штыка», красная звезда и мемориальная плита с братской могилы погибших во Второй мировой войне, расположенной между рекой Нарва и бастионом Виктория, а также якорь и мемориальный камень от памятника Мерикюласкому десанту на Хийеметса теэ в Нарва-Йыэсуу. Из публичного пространства Нарвы к 2022 году было изъято уже шесть военных монументов советского времени. В частности, памятная табличка на братской могиле погибших в войну, расположенной между рекой Нарва и бастионом Виктория, «заменена на нейтральную». [Таран, Комарова, 2022]

Исследовательница М. Павлова, анализируя ситуацию в Литве, выделяет два этапа «войны с памятниками». Первая волна 1990-х годов не затронула ту часть советского мемориального наследия, которая не была напрямую связана с идеологией. Однако дискуссии, развернувшиеся в начале 2010-х годов, продемонстрировали процесс секьюритизации и инструментализации «диссонансного» советского наследия. В результате памятники становятся не только символами советского периода истории, но и помещаются в контекст современных военно-политических напряженностей. Деконструкция нарратива, транслируемого советским наследием, почти всегда начинает означать уничтожение не только самого монумента, но и прежней коллективной памяти ради конструирования новой идентичности [Pavlova, 2022].  

Различные социальные группы на протяжении нескольких лет предлагали альтернативные стратегии сохранения советского наследия, включая его художественную реинтерпретацию. Однако, как показывают исследования, такая реинтерпретация оказалась недостаточной для снятия «диссонантного потенциала» памятников [Pavlova, 2025].

С обретением независимости Латвия, Литва и Эстония кардинально пересмотрели советский праздничный календарь, полностью отказавшись от торжеств, даже опосредованно связанных с социалистической идеологией. При этом, используя тезис исторической правопреемственности, власти восстановили календарь 1930-х годов, добавив к нему ряд памятных дат откровенно антисоветской и антироссийской направленности [Зверев К., 2024].

Ключевым элементом новой мемориальной политики стала героизация коллаборационистских формирований, воевавших на стороне нацистской Германии. Ежегодно 16 марта в Латвии отмечается «День памяти латышских легионеров», в торжественных шествиях участвуют родственники бывших легионеров, открыто демонстрирующие награды гитлеровской Германии, а также националисты и политики [Тимченко, 2025].

В Литве аналогичную функцию выполняет чествование «лесных братьев», хотя рассекреченные документы свидетельствуют об их участии в массовых убийствах мирного населения [Зверев К., 2024].

Исследователи фиксируют, что общественной консолидации вокруг нового календаря памятных дат не произошло. Напротив, обозначенные тезисы вызвали неприятие большей части русскоязычного населения Латвии и Эстонии, усугубив этноязыковой раскол общества историческим аспектом [Зверев К., 2024].

Параллельно с демонтажем памятников проводится политика вытеснения русского языка из публичного пространства и образовательной сферы. Языковые ограничения, сужение сферы применения русского языка в образовании, требования к использованию государственного языка в бытовом общении – все эти меры направлены на сокращение культурного присутствия общерусского наследия. Как отмечает сенатор Н. Косихина, «снося советские памятники, запрещая русский язык, притесняя русскоговорящих, так они "благодарят" советский народ за подвиг в Великой Отечественной войне» [Косихина, 2023].

 Социологические опросы демонстрируют, что политика «сплочения общества» проваливается: Госконтроль Латвии официально признал этот факт [Тимченко, 2025].

В то же время анализ культурной памяти на материале женской прозы, написанной на русском и эстонском языках, показывает, что коллективная память русской и эстонской общин не обязательно является антагонистической. Исследователи Е. Павлова и И. Пярт выявляют элементы агонистической, а не антагонистической интерпретации культурной памяти, основанной на множественности перспектив и обращении к вопросам личной и коллективной ответственности [Pavlova, 2025].

Это свидетельствует о сохраняющемся потенциале для диалога, который, однако, блокируется официальной политикой памяти.

Борьба постсоветской Прибалтики с общерусским историческим наследием представляет собой комплексный и системный процесс, охватывающий мемориальную сферу, образование, праздничный календарь и публичный дискурс. Его концептуальным основанием является нарратив о «советской оккупации», призванный легитимировать разрыв с общим историческим прошлым и обосновать дискриминационную политику в отношении русскоязычного населения. Эта политика, однако, не достигает заявленной цели общественной консолидации, напротив, углубляя раскол между титульным населением и русскоязычными общинами. Демонтаж памятников и вытеснение языка не приводят к исчезновению исторической памяти, но переводят ее в латентное состояние, создавая потенциал для будущих конфликтов. Сохранение общерусского исторического наследия в Прибалтике становится поэтому не только вопросом культурной политики, но и фактором, влияющим на стабильность межнациональных отношений и перспективы диалога между Россией и странами Балтийского региона.

Список литературы

• Война памяти в Прибалтике: историю превратили в оружие против России // Baltnews. 2025. 19 марта. URL: https://baltnews.com/Russkie-Pribaltiki/20250320/1026440368/Voyna-pamyati-v-Pribaltike-istoriyu-prevratili-v-oruzhie-protiv-Rossii.html (дата обращения: 04.03.2026).
• Историк Гусев: крестоносцы относили Прибалтику к Древней Руси // Baltnews. 2024. 3 ноября. URL: https://baltnews.com/V_Latvii/20241104/1026374604/Istorik-Gusev-krestonostsy-otnosili-Pribaltiku-k-Drevney-Rusi.html (дата обращения: 04.03.2026).
•  «Кровью обливается сердце»: как в Прибалтике пытаются уничтожить память о подвигах советских солдат // НТВ. 2025. 5 августа. URL: https://www.ntv.ru/novosti/2721223 (дата обращения: 04.03.2026).
• Зверев К.А. Праздничные и памятные даты как инструмент исторической политики стран Балтии // Петербургский исторический журнал. 2024. № 3 (43). С. 112-128.
• Назарова Е.Л. Российско-литовская и российско-латвийская исторические комиссии: история или политика // Петербургский исторический журнал. 2024. № 2 (42). С. 89-104.
• Виноградов Ю. Всё началось ещё при Ярославе Мудром // Институт Русского зарубежья. 2010. 6 сентября. URL: https://www.russkie.org/articles/vsye-nachalos-eshchye-pri-yaroslave-mudrom/ (дата обращения: 04.03.2026).
• Сенатор Косихина: в Прибалтике и Европе нет политики памяти // СенатИнформ. 2023. 23 марта. URL: https://senatinform.ru/news/senator_kosikhina_v_pribaltike_i_evrope_net_politiki_pamyati/ (дата обращения: 04.03.2026).
• Таран И. Комарова Е. «Предательство собственной истории»: как в Прибалтике уничтожают советское наследие. URL: https://russian.rt.com/ussr/article/1040399-latviya-pamyatnik-osvoboditeli-riga-demontazh (дата обращения: 04.03.2026).
• Pavlova E., Paert I. Fictionalizing the Past in Estonia: Cultural Memory in Women's Literature // East European Politics and Societies. 2025. Vol. 39. № 2. P. 245-268.
• Pavlova M. Problems of Preservation and Interpretation of Soviet Memorial Heritage in Lithuania // Analysis and Forecasting. IMEMO Journal. 2025. № 1. P. 27-36.
• The Securitization of memory and the practice of public history in the Baltic States // Lituanistika. 2025. URL: https://www.lituanistika.lt/content/113134 (дата обращения: 04.03.2026).

МЕТАДАННЫЕ